© Все права защищены
ENG

ШИЗОКИТАЙ

КЛАВА, 1990

Концепция “Шизокитая” четко изложена в словаре Московской концептуальной школы. Речь идет о специальном эффекте, которым московская школа обладала и обладает, – эффекте странного иллюзорного раздвигания во времени, то есть несмотря на то, что школа существует двадцать пять – максимум тридцать лет, эффект от нее иногда для людей, которые находятся внутри, таков, будто они существуют внутри многовековой традиции, тянущейся издревле. Такой хроноиллюзорный эффект мы и назвали “Шизокитаем” и связали это с некой расстроенностью “номной” ориентации, которая включает в себя элементы конфуцианства, даосизма и буддизма. Характерна постоянная игра этих трех элементов. Конфуцианство – это законы, регламентация, система работы с текстами, включающая в себя элементы различного рода цензур, купюр, редактур, цитат, ссылок (система начетничества). Даосизм – это народность, безудержные выплески неких архаических и народных вещей, что, как видим, постоянно присутствует во всех нас и введено как канонический элемент Московской концептуальной школы (у Монастырского, у Ануфриева). Буддизм – нирванический дискурс ориентации на пустоту, на освобождение, на некую экологию, очищение среды, скажем, языковой, содержание среды в самогармонизирующем состоянии.

Буддийская ориентация в наибольшей степени присутствует в КД и в МГ. У Кабакова мы видим, скорее, комбинаторику конфуцианского и даосского элементов. Отвращение к миру страданий – суть буддизма – как бы пронизывает московскую концептуальную традицию.

Павел Пепперштейн. Комментарий к выставке “Шизокитай”
 

 

Фото, архив Ю. Альберта